ПОИСК ПО САЙТУ

Николай II и генералы



Источник: Беском (Беспартийные коммунисты)

Антисоветчики и антикоммунисты падение царизма в России объясняют не революционным движением масс против деспотизма самодержавия, а коварными заговорами против почти святого Николая II. Мистификаторы истории вовсю стараются свести Февральскую революцию к заговорщицкой возне монархической буржуазии и генералов. Современные попы (например, митрополит Тихон, он же Георгий Шевкунов), в одночасье ставшие историками, и их «учёные» подручные (такие как Мультатули) выдают политический центр монархической буржуазии - Государственную думу и сосредоточенных в Ставке и штабах фронтов высших генералов, за революционные органы, свергнувшие царя. «Революционность» думы мы выяснили в предыдущих материалах[1], а в этот раз рассмотрим участие в Февральской революции ведущих генералов царской армии. Генералы и, прежде всего, Ставка 27 февраля действительно перешли от пассивного наблюдения за развитием ситуации в столице к активным действиям по подавлению революции, но обо всём по порядку. 


Несведущий «страстотерпец» Николай II

Современные неомонархисты, вслед за своими учителями монархистами-белоэмигрантами, считают последнего монарха невинной овцой и жертвой коварных интриганов. К примеру, «писатель-историк» Стариков (без кавычек эти характеристики невозможно применить к Старикову), как всякий порядочный монархист, считает, что Николай II, находившийся с 22 и до 28 февраля в Ставке в Могилёве, был коварно обманут заговорщиками думцами и генералами. По версии таких монархистов как Стариков в Могилёве вдруг появляется целый «революционный» филиал: в ряды «заговорщиков» против самодержавия вливаются генералы во главе с ещё одним «революционным» демоном - начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом Алексеевым. 

Немецкая карикатура 1917 г. на разложение русской Армии

Алексеев организует других высших армейских начальников (Рузский, Брусилов, Эверт и другие) для того чтобы сместить с трона Николая и...На этом монархисты-белоэмигранты спотыкаются и не в состоянии сформулировать конечную цель заговорщиков: то ли свергнуть монархию, но для таких утверждений нет оснований; то ли  заменить Николая II на его брата Михаила, но тогда этот дворцовый переворот нельзя назвать революцией. Словом, концовки «заговора» у «историков»-монархистов нет, но это их не тревожит и они с упоением наворачивают одну небылицу на другую стремясь победу Февральской революции представить результатом возни вокруг фигуры последнего царя. Вслед за «революционерами» из Государственной думы монархисты представляют генералов Ставки и фронтов в роли коварных интриганов, хладнокровно действующих в напряжённой атмосфере революции и безошибочно просчитывающих свои шаги в условиях стремительно меняющейся обстановки.

Совет министров в Царской ставке 1915 года.

Сначала генерал Алексеев проводит кампанию по дезинформации Николая II о событиях в Петрограде в период с 23 по 27 февраля, а затем, 27 февраля, провоцирует отъезд царя из Ставки. Смысл обмана заключался в том, что сначала царю сообщали, как можно меньше информации преуменьшая размах революции в столице и давая разыграться народной стихии, а затем, наоборот, слишком драматизировали ситуацию для того, чтобы заставить монарха выехать в Царское Село к семье, покинуть пределы Ставки и, таким образом, лишить его опоры в лице фронтовых воинских частей[2]. Арестовать императора, находящегося на полпути по дороге из Могилёва в Царское Село и отлучить его от власти это уже, по мнению сторонников заговорщицкой теории, было  всего лишь делом техники.

Используя опубликованные документы попробуем выяснить действительно ли Николай II был подвергнут информационной изоляции и ничего не знал о революционных событиях в Петрограде? Чтобы понять насколько утверждение о блокаде является бредовым, обратимся к переписке царственных супругов Романовых, в которой обнаружим, что Александра Фёдоровна уже 24 февраля в своём письме сообщает мужу о начавшихся 23 февраля «беспорядках» и переходе командования по подавлению революции от градоначальника генерала Балка к командующему Петроградским округом генералу Хабалову [3]. В этот же день Николай ознакомился с содержанием этого письма[4]. Кроме того, в этот же день, т.е. 24 февраля, министр внутренних дел Протопопов направил Николаю II телеграмму о состоявшихся «беспорядках рабочих»[5]. 

Вполне возможно, что последний царь с 23 по 25 февраля получал необходимую информацию о событиях в столице не только от Протопопова, но и от других должностных лиц. В любом случае совершенно очевидно, что поступившая царю в этот период информация оказалась достаточной для оценки ситуации в Петрограде и оказалась достаточной для того, чтобы вызвать тревогу «страстотерпца». На основании имевшейся информации, последний Романов 25 февраля (не позднее 21 часа) отправляет Хабалову знаменитую телеграмму о немедленном «прекращении беспорядков», т.е. требует применения повсеместных расстрелов в отношении революционных рабочих[6]. Вопреки утверждениям «историков»-монархистов, документы свидетельствуют не только об отсутствие информационной блокады последнего Романова в период разрастания революции в Петрограде (23-25 февраля), но и свидетельствуют о способности Николая II осмыслить ситуацию в столице и дать руководящие указания по её стабилизации, что невозможно сделать находясь в информационной блокаде. 

После 25 февраля в Ставку также продолжала поступать информация о событиях в Питере. 26 февраля Николаю II докладывают телеграмму генерала Хабалова о «беспорядках» в Петрограде 23 и 24 февраля, в которой рассказывается о 200 тысячной забастовке рабочих, об их митингах и столкновениях с полицией и войсками, об убийстве пристава Крылова и ранении полицмейстера Шалфеева[7]. 

26 февраля царь получает от жены письмо, которое она написала накануне[8]. Александра Фёдоровна в своём письме снова информирует своего мужа о ситуации в Питере, о голоде, о расстрелах, о милитаризации рабочих и других проблемах уже революционной России. Примечательно, что Аликс, буквально слово в слово, повторяет телеграмму Ники: «нужно немедленно водворить порядок». Кроме того, она пересылает царю письмо министра внутренних дел Протопопова, в котором также даётся информация о революционных событиях[9]. 

На это письмо Николай Последний сразу же ответил жене. Он сообщил, что Хабалов должен быстро остановить эти «уличные беспорядки», в этом ему поможет министр внутренних дел Протопопов. Единственное, что тревожило царя в этой ситуации - это угроза «потери головы» престарелым премьер-министром князем Голицыным[10]. Николай II не только выражает надежду на скорейшее успокоение столицы - ведь он уже отдал необходимый приказ о расстреле рабочих демонстраций, но и демонстрирует своей «страснотерпной» супруге, что он управляет ситуацией.

Вполне возможно, что поступившие 26 февраля тревожные новости из Петрограда  подтолкнули Николая II к решению поскорее покинуть Ставку и Могилёв. И 26 февраля в 21 час 20 минут царь направляет телеграмму в Царское Село о своём готовящимся отъезде: 
 
«Телеграмма №11. Ставка верх. главн.—Царское Село. 26 февраля 1917 г.,
21 ч. 20 м.—22 ч. 8 м.
Ее величеству. 
Сердечно благодарю за телеграммы. Выезжаю послезавтра. Покончил здесь со всеми важными вопросами. Спи спокойно. Да благословит вас всех бог!
Ники»[11]. 

Из этого документа следует, что последний царь запланировал выезд из расположения Ставки на 28 февраля и запланировал его не позднее 21 часа 20 минут 26 февраля. Этот документ расходится с известной записью Николая в своём дневнике, в которой он записал, что принял решение о поездке в Царское Село после обеда 27 февраля[12]. Мы видим, что «страстотерпец» лукавит и принятие решения о своём отъезде переносит на сутки позже чем это было на самом деле. Что это ошибка? описка? или умышленная дезинформация? Сложно сказать, но очевидно, что, так называемый, свой «дневник» последний император вёл с оглядкой на то, что его содержание может стать достоянием широкой огласки и может играть роль, своего рода, документального подтверждения его поступков и намерений или может послужить обвинительным документом для его врагов и оппонентов. Не потому ли «дневник» лишь временами содержит интересные и значительные заметки (вроде даты отъезда из Ставки или записи после отречения об измене и обмане) промежутки между которыми заполнены бессмысленными записями о погоде, о домино и прочей чепухе? 

Но это отвлеченные догадки, что же касается принятия решения об отъезде и даты отъезда, то документально подтверждено, что Николай принял решение о выезде в Царское Село не позднее 21-30 часа 26 февраля, и дата выезда была назначена на 28 февраля. Заметим, что дата выезда, несмотря на бурное развитие революции в последующие сутки, так и не была изменена - литерные поезда с царём и его свитой выехали из Могилёва 28 февраля 1917 года. 

Заговорщицкая теория же гласит, что несведущему и обманутому Николаю II вдруг подсовывают телеграмму заговорщика Родзянко о катастрофическом положении в столице и наивный император срывается в Царское Село спасать семью. Примечательно, что монархистам даже не приходит в голову ничтожность мотивов выезда царя из Ставки: он едет спасать семью! То, что глава империи должен спасать прежде всего империю, заботиться об интересах всего государства, предпринимать все необходимые меры для восстановления пошатнувшейся государственной власти, это для монархистов не является целью и смыслом выезда царя из Могилёва, они эти цели не считают приоритетными, эти мотивы ими даже не упоминаются. 

«Дезинформированного» и «не до конца понимающего масштабов случившегося» Николая II легко провоцирует телеграмма Родзянки - такова мифология монархистов. Мы уже разобрались с обстоятельствами принятия решения об отъезде Николая из Ставки и знаем, что телеграмма об отъезде была отправлена 26 февраля в 22 часа 08 минут[13], в то время, как телеграмма Родзянки была принята Ставкой 26 февраля в 22 часа 22 минуты[14], т.е. даже формально телеграмма Родзянки пришла позднее на 14 минут и не могла повлиять на принятие Николаем решения об отъезде из Ставки. Но помимо элементарного сопоставления времени отправления и получения телеграмм есть ещё обстоятельства, которые исключают влияние телеграммы председателя гос.думы Родзянко на Николая II. Во-первых, о родзянковской телеграмме царю доложили только на следующий день, т.е. 27 февраля[15]. А, во-вторых, Николай не первый год находился в остром противостоянии с гос.думой и её председателем Родзянко и за это время успел адаптироваться к одним и тем же родзянковским аргументам, которые сводились к драматизации и сгущению красок и последующей просьбе об «общественном» правительстве, т.е. о правительстве сформированном думой и думе подотчётному. И реакция царя на телеграмму Родзянки весьма показательна - Николай II депешу председателя гос.думы сопроводил словами: 

«Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему не буду даже отвечать»[16]. 

Вот и всё «влияние» родзянковской телеграммы на политику самодержца...
Вообще история с телеграммой Родзянки наглядно демонстрирует как «работают» с историческими документами современные мистификаторы истории.Не откажем себе в удовольствии подробнее рассмотреть фабрику фальсификаций на примере «исторической» книжки «историка» Старикова. 

Сначала Стариков называет телеграмму Родзянко «неожиданной» для Николая, который якобы был не готов к таким известиям (и это 27-го февраля!), а затем цитирует её в неполном объёме:

«Положение серьёзное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт пришёл в полное расстройство. Растёт общественное недовольство. На улицах идёт беспорядочная стрельба. Части войск стреляют в друг друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя...»[17]. 

На этом месте Стариков обрывает цитируемый им источник, но мы завершим его:

«...Всяческое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца»[18]. 

Из этой купюры, очевидно, что она не устраивала Старикова своей ярко выраженной лояльностью «революционера» Родзянко к институту монархии. Но не менее интересно другое обстоятельство: такой телеграммы, которую приводит Стариков, не существовало в действительности.  

Дело в том, что «историк» Стариков, не затрудняя себя работой по проверке источников, просто переписал эту «телеграмму» с интернет-ресурса ХРОНОС. Интернет-ресурс ХРОНОС, который, кстати, заявляет о себе, как об «историческом проекте», в свою очередь, перепечатывает «телеграмму» Родзянко из хрестоматии для старших классов средней школы под названием «История отечества в документах 1917-1993 гг. Часть первая 1917-1920 гг» (1994). 

В этом учебном пособии, которое авторы замыслили, как книгу предназначенную помочь изучению отечественной истории, собственно, и приведена данная «телеграмма» в том виде, в котором её цитирует ХРОНОС и отчасти Стариков. Авторы хрестоматии при этом зачем-то ссылаются на советского историка Б.Б. Граве и его раннюю работу «К истории классовой борьбы в России» (1926), в которой на 194 странице (а не на 394, как ошибочно указывается в хрестоматии) никаких телеграмм не приводится, а всего лишь цитируются два предложения из обширной телеграммы Родзянко от 26 февраля и одно предложение из телеграммы Родзянки от 27 февраля. 

То, что в 1994 году составители «Истории отчества...» госпожа Г.В. Клокова и доктор исторических наук, профессор А.Г. Колосков назвали телеграммой Родзянко Николаю II является всего лишь мистификацией самого Родзянки, который 27 февраля в буржуазной газете «Известия петроградского комитета журналистов» сочинил «телеграмму» для общественного ознакомления, действительную же свою телеграмму от 26 февраля он не стал печатать в газете для массового распространения. Зачем Родзянко выдумал такую телеграмму и какую цель преследовал изменив действительный текст своей депеши царю, это вопрос другой статьи, для нас важно понять, что таковой телеграммы не существовало, а история с неряшливым тиражированием мифической телеграммы Родзянки в современной исторической науке наглядно демонстрирует уровень этой современной исторической науки в РФ, которую, как мы видим, и наукой-то назвать можно с очень большой натяжкой. 

Но главная историческая ценность действительной (а не подложной) телеграммы Родзянки в том, что она наглядно и открыто продемонстрировала политические позиции высшего генералитета царской армии. Пространная депеша Родзянки была направлена не только Николаю II, но и трём главнокомандующим фронтами генералам Рузскому, Эверту и Брусилову с просьбой поддержать его позицию. 

В своей действительной телеграмме от 26 февраля Родзянко не только перечисляет факты хозяйственной разрухи и начинающегося голода в стране, но и прямо предупреждает Николая II, что волнения, принимающие «стихийный характер и угрожающие размеры», несомненно, ещё «разовьются». По мнению председателя гос.думы сдерживать «волнения» только «ценою пролития крови мирных граждан» не получится, «медлить больше нельзя»[19]. Родзянко встревожен революцией в столице и обеспокоен за судьбу монархии и пытается донести всю сложность и опасность ситуации для самодержавия не только до царя, но и до генералов. 

Последовавшие за этим ответы главкомов фронтами снова обращают внимание монарха на тревожную ситуацию, связанную с революционными волнениями. Рузский и Брусилов в телеграммах царю согласились не только с тем, как оценивает ситуацию оппозиционный политик, но и с тем, что единственный выход заключается в разделении государственной власти с буржуазией. Эверт, уклонившись от оценки текущей внутренней политической ситуации, тем не менее, категорически высказался за «немедленное принятие надлежащих военных мер», правда, только в отношении железнодорожного транспорта. Каждый ответ, каждого генерала был направлен телеграммой в Ставку, для Николая II.

В ночь с 26 на 27 февраля, после интенсивной стрельбы на улицах Петрограда по демонстрантам, когда внешне казалось, что кризис преодолен и царское правительство сумело овладеть ситуацией, ведущие военачальники Николая II открыто обсуждают текущую внутриполитическую ситуацию и пути выхода из революционного кризиса. Говорить в такой ситуации о неведении самодержца о взглядах своих генералов; о наивном доверии царя интригующим генералам и коварном обмане Николая II своими собственными генералами, это значит сознательно фальсифицировать исторические факты. Бесспорным историческим фактом является то, что Николай II в полной мере был информирован об оппозиционных взглядах своих генералов на внутриполитическую ситуацию и информирован открыто, самими же генералами. 

Рассмотрев документы, которые были направлены в Ставку в период с 23 и до 27 февраля, можно с уверенностью говорить об отсутствии какой-либо информационной блокады последнего императора. Более того, царь получал информацию из различных источников (жена, должностные лица, оппозиционные политики, мнения своих генералов), что даёт возможность более качественного анализа развивающегося революционного кризиса. 
Выманить царя из Ставки!?

После того, как Николая «подержали» в «информационной блокаде», у неомонархистов наступает второй акт «революции» - обманным путём выманить царя из Могилёва, чтобы заставить отречься от престола. Здесь неомонархисты сами себе противоречат: с одной стороны они признают, что обстановка в Петрограде катастрофичная, поскольку начался открытый разгром самодержавия и образование новых органов власти (Советы рабочих депутатов), а с другой стороны утверждают, что выезжать из Ставки не было никакой необходимости. Это противоречие - результат попытки неомонархистов спасти репутацию Николая II, как политического и государственного деятеля. Необдуманные, и весьма недальновидные и глупые действия последнего Романова, выразившиеся в отказе от компромисса с буржуазией, в опрометчивой попытке проехать через охваченный революцией железнодорожный узел Петрограда, в самоустранение от руководства контрреволюционными силами, только усугубляли и без того критичное положение самодержавия. 
    
В действительности, 27 февраля в Ставку стекается разнообразная информация о революции в Петрограде и эта информация не всегда правдива, иногда противоречива, но всегда об одном - в столице революция.

На наш взгляд, самая верная и объективная информация исходила от Александры Фёдоровны. Утром в 11 часов 12 минут царица сообщала мужу: 

«Революция вчера приняла ужасающие размеры. Знаю, что присоединились и другие части. Известия хуже, чем когда бы то ни было. Аликс». 

Днём в 13 часов 03 минуты ещё одна депеша: 

«Уступки необходимы. Стачки продолжаются. Много войск перешло на сторону революции. Аликс».
 
Вечером в 21 час 50 минут Аликс вновь шлёт царю телеграмму: 

«Лили провела у нас день и ночь — не было ни колясок, ни моторов. Окружной Суд горит. Аликс»[20].
 
Должностные лица, в отличии от императрицы, не всегда были на высоте в оценке ситуации и честности перед императором.
27 февраля в 12 часов 10 минут Хабалов направил следующую телеграмму:

«Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу, что 26 февраля рота эвакуированных запасного баталиона лейб-гвардии Павловского полка объявила командиру роты, что она не будет стрелять в народ. Рота обезоружена и арестована. Дознание производится. Командир баталиона полковник Экстен ранен неизвестным из толпы. Сегодня 27 февраля учебная команда запасного баталиона лейб-гвардии Волынского полка отказалась выходить против бунтующих, вследствие чего начальник её застрелился, затем вместе с ротой эвакуированных того же баталиона направилась частью к расположению лейб-гвардии Литовского и частью лейб-гвардии Преображенского баталионов, где к ним присоединилась рота эвакуированных последнего баталиона. Принимаю все меры, которые мне доступны, для подавления бунта. Полагаю необходимым прислать немедленно надежные части с фронта. Генерал-лейтенант Хабалов»[21].
 
Из текста телеграммы видно, где Хабалов доводит до царя неверную, а где даёт достоверную информацию. Рассказывая об аресте всей роты павловцев, Хабалов врёт, пытаясь представить свою деятельность более энергичной и решительной, чем она была на самом деле. В случае с «ранением» Экстена (которого в действительности убили) и «самоубийством» Лашкевича (которого застрелили «волынцы»), Хабалов бессмысленно дезинформирует монарха. Тем не менее, телеграмма даёт представление Ставке о критической ситуации в столице. Хабалов прямо называет это «бунтом», просит «немедленной» помощи верными войсками с фронта и докладывает, что меры к подавлению «бунта» принимает только те, которые ему доступны, то есть не достаточные для ликвидации восстания. Через 10 минут, в 12 часов 20 минут, депеша была получена Ставкой.  

Телеграмма от Родзянки была отправлена через 30 минут после хабаловской, в 12 часов 40 минут:

«Занятия Государственной Думы указом вашего величества прерваны до апреля. Последний оплот порядка устранён. Правительство совершенно бессильно подавить беспорядок. На войска гарнизона надежды нет. Запасные баталионы гвардейских полков охвачены бунтом. Убивают офицеров. Примкнув к толпе и народному движению, они направляются к дому министерства внутренних дел и Государственной Думе. Гражданская война началась и разгорается. Повелите немедленно призвать новую власть на началах, доложенных мною вашему величеству во вчерашней телеграмме. Повелите в отмену вашего высочайшего указа вновь созвать законодательные палаты. Возвестите безотлагательно эти меры высочайшим манифестом. Государь, не медлите. Если движение перебросится в армию, восторжествует немец, и крушение России, а с ней и династии неминуемо. От имени всей России прошу ваше величество об исполнении изложенного. Час, решающий судьбу вашу и родины, настал. Завтра может быть уже поздно. Председатель Государственной Думы Родзянко.»[22]

Родзянко, вслед за Хабаловым, докладывает царю, что в столице «бунт», гарнизон не надёжен, убивают офицеров. Родзянко констатирует бессилие правительства подавить революцию репрессивными мерами и предлагает политические решения кризиса. Телеграмма была направлена, судя по всему, непосредственно перед собранием в полуциркульном зале, когда стало очевидно, что на лицо не просто «бунт» отдельной роты или батальона, а восстание, принимающие угрожающие размеры и, несмотря на это, Родзянко не ставит ультиматумов, не требует, а всего лишь настойчиво просит. В этом вся суть монархической (либеральной) буржуазии, которая не видела иного государственного устройства, чем монархия. Им нужен был монархический строй, но только подчиненный их интересам; им нужна была пресловутая преемственность власти (так называемая «легитимность»); им нужно было добровольное согласие Николая II на передачу власти буржуазии при сохранении фасада самодержавия. Максимум на что способны были «заговорщики» — это смена лица монархии. Упрямого Николая заменить на лояльного Михаила. 

В 13 часов 15 минут военный министр Беляев шлёт короткую телеграмму в Ставку:

«Начавшиеся с утра в некоторых войсковых частях волнения твёрдо и энергично подавляются оставшимися верными своему долгу ротами и баталионами. Сейчас не удалось ещё подавить бунт, но твёрдо уверен в скором наступлении спокойствия, для достижения коего принимаются беспощадные меры. Власти сохраняют полное спокойствие. 196. Беляев.»[23] 

В этой телеграмме министра больше дезинформации, чем правды; министр скорее преуменьшает масштабы революции, чем объективно информирует царя. Единственно верное обстоятельство, доведённое до монарха это то, что «не удалось ещё подавить бунт». В остальном Беляев пытается выдать желаемое за действительное, нанося тем самым вред организации контрреволюционных мер Ставки. 

Следующая депеша пришла в Ставку в 19 часов 35 минут от того же Беляева, но уже  совсем в другой тональности:

«Положение в Петрограде становится весьма серьёзным. Военный мятеж немногими оставшимися верными долгу частями погасить пока не удаётся; напротив того, многие части постепенно присоединяются к мятежникам. Начались пожары, бороться с ними нет средств. Необходимо спешное прибытие действительно надёжных частей, при том в достаточном количестве, для одновременных действий в различных частях города.197.        
Беляев.»[24]

Заметим, что такую телеграмму военный министр имел основания давать сразу, а не спустя 6 часов. 

Следом Беляев уведомил Ставку о принятых решениях:

«Совет Министров признал необходимым объявить Петроград на осадном положении. В виду проявленной генералом Хабаловым растерянности, назначил в помощь ему генерала Занкевича, так как генерал Чебыкин отсутствует. 198. 
Беляев»[25].
 
По поводу этих двух телеграмм №197 и №198 в «Красном архиве» есть сноска, что этим же днём, 27 февраля обе телеграммы были указаны Николаю II в письменном докладе Алексеева. 

Получив информацию о революции в Петрограде последний царь не изменил своего решения доехать на поезде сквозь петроградский железнодорожный узел до Царского Села. Кроме того, Николай II, вопреки лживым домыслам православных иерархов и неомонархистов вовсе не проявил гуманность и любовь к русскому народу, напротив, он принял решение подавить революцию войсками. В 19 часов 06 минут Николай отправил телеграмму своей жене, в которой сообщил ей о немедленном выступлении конной гвардии из Новгорода в Петроград, после чего добавил:
 
«Бог даст, беспорядки в войсках скоро будут прекращены»[26].
 
А позже ответил своему брату Михаилу на его предложение о компромиссе с гос.думой, что никаких переговоров не будет, а вместо компромисса Николай посылает в Петроград войска и нового командующего Петроградском военным округом - генерала Иванова[27]. 


Генералы-«революционеры» за работой

Если читатель, начитавшийся неомонархических книжек и наслушавшийся «лекций» попов, думает, что коварные генералы-изменщики после того, как «вынудили» Николая II покинуть Ставку, начали интенсивную подготовку к насильному отречению царя от престола, то такой читатель будет сильно удивлён настоящей работой генералов. Генералы действительно начали интенсивную работу, но работа эта заключалась не в отречении царя от престола, а в сохранении власти Николая Последнего и в организации подавления революции силой. Не случайно, что деятельность генералов 27 февраля и следующего 28 февраля неомонархисты предпочитают замалчивать.

Около восьми часов вечера генерал Алексеев вызвал к аппарату начальника штаба Северного фронта генерала Данилова[28] и сообщил, что царь назначил главнокомандующим Петроградским военным округом генерал-адъютанта Иванова. В связи с этим, Северному фронту с «возможной поспешностью» необходимо снять и отправить в Петроград два полка кавалерии, два пехотных полка и одну пулемётную команду непосредственно для батальона георгиевских кавалеров[29]. Полки должны быть подобраны из самых «прочных» и «надёжных», генералы также должны быть «прочными» и «надёжными», «распорядительными и смелыми помощниками» генералу Иванову. 

Алексеев подчеркнул, что «обстоятельства требуют скорого прибытия войск» и просил сделать соответствующие распоряжения. Сам генерал Иванов «ускоренно» отправляется 28 февраля с батальоном георгиевских кавалеров. С Западного фронта снимается и направляется в Петроград такая же группа войск. На прощание Алексеев ещё раз обратил внимание Данилова:

«Минута грозная, и нужно сделать всё для ускорения прибытия прочных войск. В этом заключается вопрос нашего дальнейшего будущего»[30].
 
К половине одиннадцатого вечера Ставка окончательно определилась с численностью и составом карательных войск. Алексеев отправляет военному министру Беляеву следующую телеграмму:

«По высочайшему повелению главнокомандующим Петроградского военного округа назначается генерал-адъютант Иванов с чрезвычайными полномочиями. Двадцать восьмого февраля вместе с генерал-адъютантом Ивановым в Петроград высылаются из ставки три роты георгиевского баталиона. От северного фронта высылаются бригада 15-ой кавалерийской дивизии и бригада пехоты. От западного фронта высылаются одна бригада Уральской казачьей дивизии или одна бригада второй кавалерийской дивизии и одна бригада пехоты. Прошу срочно сформировать для генерал-адъютанта Иванова штаб из чинов главного управления генерального штаба, главного штаба и штаба округа. От западного и северного фронтов, кроме того, будет назначено по одной кольтовской пулемётной команде. Срочно телеграфируйте, вызвана ли вами из Павловска гвардейская запасная батарея. 27 февраля 1917 года. 1789. Генерал Алексеев.»[31]

Двумя часами позже генерал Алексеев направил похожую телеграмму председателю правительства князю Голицыну[32]. 
Военный министр Беляев в полночь ответил Алексееву:

«1789. Из Царского Села вызваны небольшие части двух гвардейских запасных полков и, по просьбе свиты генерала Гротена, более войск из Царского Села вызывать не предположено. Батарея была вызвана из Петергофа, но грузиться в поезд для следования в Петроград отказалась. Так как батареи обоих училищ не имеют снарядов, артиллерийский огонь сегодня не применялся. 199. Беляев.»[33]

В половине двенадцатого ночи за подписью самого Николая II из Ставки уходит  телеграмма премьер-министру князю Голицыну, в которой ему сообщается о карательной экспедиции генерала Иванова; о предоставлении Голицыну всех необходимых прав по «гражданскому управлению» и запрет на любые перемены в составе правительства[34]. 

Начальник штаба Северного фронта генерал Данилов телеграфировал генералу Алексееву в начале первого часа ночи 28 февраля о подробном составе двух бригад для карательной экспедиции. Первый эшелон с 67-ым пехотным полком планировалось отправить около двух часов ночи с расчетным временем прибытия в Петроград через 18 часов.

Ближе к полуночи генерал Алексеев разослал всем командующим фронтами распоряжение о том, чтобы они предприняли все меры по защите железных дорог от революции[35]. 

Северный фронт отреагировал оперативно. Так, командир 42 корпуса направил из Выборга роту с пулемётным взводом для «восстановления нарушенного у Финляндского вокзала... движения»[36]. Командующий Северным фронтом генерал Рузский 28 февраля распорядился сформировать в каждой армии команды «в составе двух рот с 4 пулемётами и соответствующей железнодорожной командой» для немедленных карательных действий на стратегических участках железных дорог[37]. 

Когда уже все необходимые распоряжения Ставкой были сделаны, в час ночи 28 февраля, была принята телеграмма от Хабалова:

«Прошу доложить его императорскому величеству, что исполнить повеление о восстановлении порядка в столице не мог. Большинство частей одни за другими изменили своему долгу, отказываясь сражаться против мятежников. Другие части побратались с мятежниками и обратили своё оружие против верных его величеству войск. Оставшиеся верными долгу весь день боролись против мятежников, понеся большие потери. К вечеру мятежники овладели большею частью столицы. Верными присяге остаются небольшие части разных полков, стянутые у Зимнего дворца под начальством генерал-майора Занкевича, с коим буду продолжать борьбу. Генерал-лейтенант Хабалов.»[38] 

Вероятно, эта телеграмма только усилила действия генералов по раскачиванию маховика мобилизации контрреволюционной группировки войск. 

* * * 

Итак, Ставка во главе с Николаем II, получив тревожные вести о восстании в столице, встала на путь военного подавления революции. Все предложения о мирном, политическом «умиротворении» восставшего Петрограда Николай II решительно отмёл. 

Новоиспечённый военный диктатор генерал от артиллерии Николай Иудович Иванов был вызван царем около 22 часов 27 февраля. Николай II сообщил Иванову, что в связи с начавшимся в Петрограде «брожением среди войск и рабочих», он назначается главнокомандующим Петроградского военного округа и в помощь ему будут сняты с фронта и направлены в столицу некоторые части пехоты и кавалерии. Задача, которую получил генерал Иванов, была изложена в предписании №3716 от 27 февраля 1917 года за подписью генерала Алексеева:

«Государь император повелел назначить ваше высокопревосходительство главнокомандующим в Петрограде для водворения полного порядка в столице и её окрестностях. Командующий войсками округа вместе с сим переходит в ваше подчинение»[39].  

Генерал Иванов около 2-3 часов ночи 28 февраля вновь зашёл к царю и доложил ему, что решил с ходу не заходить в Петроград, а сосредоточить войска в Царском Селе, выяснить обстановку, а уже затем действовать. В дополнение к этому, Иванов испросил у Николая II возможность сносится с министрами напрямую, минуя Ставку. Император одобрил все его предложения, а по поводу взаимоотношений с министрами распорядился, «чтобы все министры исполняли требования главнокомандующего Петроградским военным округом беспрекословно»[40].

Попами и неомонархистами старательно распространяется миф о том, что Николай II оказывается остановил карательные действия генерала Иванова, «чтобы избежать кровопролития»! Последний царь никогда не испытывал чувства сострадания к простому народу, он доказал это и в последние дни своего царствования. Именно его безапелляционный приказ о «прекращении беспорядков» от 25 февраля привёл к массовому применению оружия против демонстрантов и гибели десятков рабочих. Именно Николай Последний 27 февраля категорически отверг любые политические компромиссы и мирные шаги, направленные к «умиротворению» революционного Петрограда, он принял единственное решение — подавление революции военной силой. 

В своём дневнике, который он старательно заполнял для официальной придворной истории, 28 февраля Николай II запишет:

«Лёг спать 3 1/4, так как долго говорил с И.И. Ивановым, кот[орого] посылаю в Петроград с войсками водворить порядок»[41].
 
Снова это пресловутое - «водворить порядок», которое для рабочих означало только расстрелы. 

Николай II и его начальник штаба Верховного главнокомандующего «седовласый» (так нежно его называет «историк» Стариков) генерал Алексеев, которого монархисты и неомонархисты называют революционером и заговорщиком, на пару старательно   формируют карательную экспедицию для подавления революции. Начальником назначается генерал-адъютант Иванов, ему лично «седовласый» генерал Алексеев подбирает «прочные» воинские части и «прочных» же генералов-исполнителей. В состав карательной экспедиции входят с Северного фронта: 67 Тарутинский и 68 Бородинский пехотные полки под командованием командира бригады генерала Листовского; 15 уланский Татарский и 3 Уральский казачий полки под командованием начальника дивизии генерала Мартынова; пулемётная команда Кольта для батальона георгиевских кавалеров[42]. С Западного фронта: 34 Севский и 36 Орловский пехотные полки под командованием командира дивизии генерала Логунова; 2 гусарский Павлоградский и 2 Донской казачий полки под командованием генералов Юрьева и Трубецкого; пулемётная команда Кольта[43]. 

В качестве личной охраны генералу Иванову придаётся батальон георгиевских кавалеров. 

Из перечисления этих воинских частей видно, что царь и Ставка готовились к серьёзной воинской операции по подавлению революции в Петрограде. Неомонархисты же дезинформируют современников, заявляя о том, что генерал Иванов был отправлен императором «усмирять Петроград» имея в своём распоряжении исключительно батальон георгиевских кавалеров[44]. 

Контрреволюционная деятельность Ставки, высших генералов и генерала-карателя Иванова продлиться 28 февраля и 1 марта и вынужденно завершиться ко 2 марта, но об этом в следующих материалах.
     
    
ПРИМЕЧАНИЯ 
[1] - см. Февраль семнадцатого. 26 февраля. Буржуазия (https://beskomm.livejournal.com/131148.html)//Февраль семнадцатого. 27 февраля. Таврический дворец. Часть 1(https://beskomm.livejournal.com/146863.html). 
[2] – Н. Стариков. 1917. Разгадка «русской» революции, стр. 55.
[3] - Переписка Николая и Александры Романовых 1916-1917 г.г. Том V, стр. 215.
[4] - Красный архив, 1923, том 4, стр. 207.
[5] - Падение царского режима. Том 4, стр. 98.
[6] - Падение царского режима. Том 1, стр. 220.
[7] - Красный архив, 1927, том 21, стр. 4-5.
[8] - Красный архив, 1923, том 4, стр. 212.
[9] - Переписка Николая и Александры Романовых 1916-1917 г.г. Том V, стр. 219-220.
[10] - Переписка Николая и Александры Романовых 1916-1917 г.г. Том V, стр. 224.
[11] - Переписка Николая и Александры Романовых. 1916-1917 гг. Том V, стр. 224-225.
[12] - Дневники и документы из личного архива Николая II, стр. 23.
[13] - Красный архив, 1923, том 4, стр. 213.
[14] - Красный архив, 1927, том 21, стр. 5.
[15] - Красный архив, 1927, том 21, стр. 5.
[16] - Падение царского режима. Том V, стр. 38.
[17] – Н. Стариков. 1917. Разгадка «русской» революции, стр. 55.
[18] – hrono.ru/dokum/rodza1917.html
[19] – Красный архив. Том 21, стр. 5-6.
[20] – А.А. Блок. Последние дни императорской власти, стр. 77-78.
[21] – Красный архив. Том 21, стр. 8.
[22] – Красный архив. Том 21, стр.  6-7.
[23] – Красный архив. Том 21, стр. 8.
[24] – Красный архив. Том 21, стр. 8.
[25] – Красный архив. Том 21, стр. 8.
[26] - Красный архив, 1923, том 4, стр. 213.
[27] - Красный архив, 1927, том 21, стр. 12.
[28] – Красный архив. Том 23, стр. 251.  
[29] – Красный архив. Том 21, стр. 9-10.
[30] – Красный архив. Том 21, стр.  9-10.
[31] – Красный архив. Том 21, стр.  10-11.
[32] – Красный архив. Том 21, стр. 16.
[33] – Красный архив. Том 21, стр. 15.
[34] – Красный архив. Том 21, стр. 13.
[35] – Красный архив. Том 21, стр. 15.
[36] – Красный архив. Том 21, стр. 14.
[37] – Красный архив. Том 21, стр. 14.
[38] – Красный архив. Том 21, стр. 16.
[39] – А.Л. Сидоров. Провал попытки Ставки подавить Февральскую революцию 1917 года/Вопросы архивоведения, 1962, №1, стр. 104.  
[40] – А.Л. Сидоров. Провал попытки Ставки подавить Февральскую революцию 1917 года/Вопросы архивоведения, 1962, №1, стр. 104.
[41] – Дневники и документы из личного архива Николая II, стр. 23.
[42] – Красный архив. Том 21, стр. 14.
[43] – И.И. Минц. История Великого Октября. Том 1. Свержение самодержавия, стр. 490. 
[44] – Н. Стариков. 1917. Разгадка «русской» революции, стр. 57.





00:00:00



Поделитесь публикацией!


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.
Наверх