ПОИСК ПО САЙТУ


Л.Фридланд. 10-ть месяцев. Ленинград, «Красная газета», 1927




Книга о гражданской войне, написанная человеком абсолютно не военным. Мало того – далеким от классовой борьбы и исповедования любой иделологии, как «красной», так и «белой». Сам себя он числит наблюдателем, желающим только покоя: кресло у камина, чашку кофе и хорошую книгу. Но этот человек – врач, причем врач хороший и добросовестный. Больные для него на «красных» и «белых» не делятся, они просто больные, и их нужно лечить. Но время, в которое он жил, и место, где он жил, волей-неволей втянули его в отчаянный круговорот – бои под Царицыным. Он был мобилизован белыми, потом красными, видел обе армии «изнутри», сталкивался с командующими, оказался в тюрьме, чудом избежал смерти...


Воспоминания Льва Фридланда были переизданы в 1958 и 1966 годах, но переизданы с сокращениями и значительной редактурой. Здесь мы выкладываем первоначальный вариант книги.

Татьяна Кравченко



Отрывок из книги:

На пороге другой комнаты показался человек. Он с трудом передвигал ноги, гнувшиеся под тяжестью тела. Не замечая меня, он шел, держась за стену. Его взгляд уткнулся в пол, потом он сделал несколько шагов, медленных и неуверенных, в сторону и нагнулся около одного из лежавших. Худые пальцы, похожие на хищные когти, вылезли из рукавов шинели, ушли в кучу соломы. Они шарили. Человек этот искал. Тот, другой, рядом с ним, был неподвижен. Он был мертв.

Прошла минута. И, наконец, человек нашел. Он вытащил кость, на которой еще сохранились обрывки мяса, и, урча как зверь, поднес ее ко рту.

- Кто вы? – спросил я хрипло. – Как вы сюда попали?
Он вздрогнул. Увидев меня, он нахмурился. Глубоко запавшие глаза сверкнули на лице, заросшем пучками волос и свинцово-пегим от грязи.
- Он ее ел, когда был живой, - сказал он глухо, прижимая кость к груди. – Теперь она ему не нужна. Я ни у кого не отнимаю.
Звук живой речи привел меня в себя. Я подошел к нему. Он был ужасающе худ. От него распространялось зловоние.
- Вы получите сейчас пищу, - сказал я. – Откуда вы?
Его взгляд стал осмысленным. Упоминание о пище воодушевило его. Гримаса голода пробежала по лицу.
- Дайте кушать, - жадно и жалобно сказал он. – Я жлобинец. Здесь много наших. Мы попали в плен под слободой.

Сомнений не было. Я наткнулся на лазарет для военнопленных. В остальных комнатах было то же самое, - мертвые вперемежку с живыми. Умирающие коченели рядом с теми, кого пощадил кризис. Кто уцелел от тифа, тот погибал от голода. Другим приносила покой стужа. Это был дом обреченных. Жестокость и трусость обрекла их. 





Поделитесь публикацией!


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.
Наверх