ПОИСК ПО САЙТУ


Советский журнал «Огонек»



Советский журнал «Огонек» начал выходить в середине 1923 года. Его создателем и главным редактором был Михаил Ефимович Кольцов. Страна знала Кольцова как блестящего газетчика-фельетониста, он регулярно печатался в «Правде», писал на все темы – от геологоразведки и преимущества кремации умерших перед обычными захоронениями до борьбы с бюрократией и международной политики. Причем писал так, что его  фельетоны разбирались на цитаты, заучивались чуть не наизусть, - словом, Михаил Кольцов был человеком очень и очень знаменитым. О его личной судьбе и о том, какое место он занимал не только в истории журналистики, но и в истории СССР, мы еще поговорим, - по ходу дела, по мере чтения «Огонька».
  
Надо сказать, что журнал с названием «Огонек» существовал задолго до Кольцова и до 1917 года. Был он сначала еженедельным приложением к газете «Биржевые ведомости», а потом стал выходить как самостоятельное издание. В дореволюционном «Огоньке» половину печатной площади занимали иллюстрации, обязательно публиковался рассказ «про жизнь» (или роман «с продолжением»), и масса всяческих реклам и объявлений. «Родителем» журнала был владелец «Биржевых ведомостей» Станислав Максимилианович Проппер, человек с феноменальным издательским чутьем и сомнительной репутацией. Витте в своих мемуарах отзывался о Проппере презрительно: дескать, вечно шлялся по моим передним, когда я был министром финансов, выпрашивал казенные объявления, различные льготы и, наконец, выпросил у меня коммерции советника.

Свою издательскую деятельность в России австрийский подданный Проппер начал не только без денег, но и не зная русского языка. В 1880-м году он купил убыточное издание «Биржевые ведомости» по цене пары брюк, а в 1905 году очень выгодно продал уже очень успешную газету с 8-тысячным тиражом. К 1916 году Станислав Максимилианович - статский советник и кавалер ордена Станислава 2-й степени. Так что хозяин первого «Огонька» и как бы «предшественник» Кольцова – тоже человек неординарный, и тоже авантюрист еще тот. 

Хотя рождение журнала нынче отсчитывают «от Проппера», «Огонек», задуманный Михаилом Кольцовым в 1923 году, отнюдь не был реинкарнацией пропперовского «Огонька». Сам Кольцов, настаивая на названии, уверял, что это совершенно новый «общественно-политический литературно-художественный» журнал, для которого позаимствовали старое хорошее слово. 

Успех любого журнала (как любого СМИ) целиком зависит от того, насколько точно его издатель-создатель «просчитает» своего читателя. В начале 1920-х  в новорожденной Советской стране, где предполагалось создать новую общность – «советский народ» - остро не хватало многотиражного «журнала для народа», журнала для воспитания громадной полуграмотной рабочей массы, журнала для тех, кого как основного своего читателя ни один издатель в мире до сих пор не рассматривал. Как делать такой журнал, никто не знал, прецедента не было. И Михаил Кольцов начинает небывалый эксперимент. Впрочем, он ничем не рискует: в случае неудачи издание бы просто тихо «схлопнулось», во времена НЭПа издательства и издания появлялись и исчезали с такой же частотой и стремительностью, как в смутные-мутные 1990-е. Но Михаил Кольцов был гениальным главным редактором, и его «Огоньку» предстояла долгая и удивительная судьба. 

Я предполагаю выкладывать каждую неделю по номеру «Огонька» за 1924 год – точно так, как он выходил 96 лет назад, раз в неделю. Иногда (может быть, даже чаще, чем иногда) для иллюстрации и сравнения к «дежурному» номеру буду добавлять номера за другие годы. Такое «медленное чтение» позволит, как мне кажется, почувствовать атмосферу первых лет СССР, поможет понять, как и чем жила тогда страна и ее граждане. 

Заранее прошу прощения за качество сканов, поскольку журналы собраны в единую подшивку, и разобрать их на отдельные экземпляры нельзя.


Татьяна Кравченко


Огонек» №1 (40) и №2 (41)

Сразу бросается в глаза абсолютно беспорядочная верстка журнала. Нет ни рубрик, ни даже четких границ – где кончается одна статья и начинается другая. Очень много фотографий, но они не иллюстрируют текст, а существуют как бы сами по себе. Текст – отдельно, картинки – отдельно. Первая мысль – как же Кольцов, опытный газетчик, допустил такое безобразие? Вторая – именно потому, что он опытный газетчик, в этом «безобразии» стоит поискать и смысл, и целесообразность. 

И они находятся, если вспомнить, для кого издавался журнал. Те, кто не умеет читать, смотрят фотографии. Те, кто читает плохо и не может в один присест одолеть большой кусок печатного текста, получают возможность передохнуть и прочитать длинный рассказ в три-четыре приема, при этом не откладывая журнал и развлекая себя картинками.

В журнале есть все – от международной политики (поданной совсем не занудно) до очерков о работе Госселькожа» и «Шелко-треста», есть новости науки, кино, искусства, литературы, путешествия и происшествия… Но сейчас мне хотелось бы обратить внимание на рассказы Валентина Катаева «Человек с узлом» и Александра Балагина «Кандалы». 

Только-только закончилась гражданская война. А до нее была Первая мировая, и многие прошли через ее фронты. За последние годы люди всего навидались, и цена человеческой жизни в разоренной, перевернутой стране – даже не копейка, ничего жизнь не стоит, даже своя, не говоря уже о чужой. И главная задача, стоящая перед теми, кто строит новое общество – вернуть утраченное, снова очеловечить тех, кого жизнь на бесконечной войне превратила из людей в бездумные автоматы. И эту задачу успешно решает издатель «Огонька», публикуя рассказы, доводящие до читателя простую забытую истину: другой – такой же человек, как и ты, он так же чувствует, и ему тоже больно. О порыве сочувствия, которому надо и стоит поддаваться - рассказ Балагина. Об осознании непоправимости сделанного, осознании ужаса убийства – рассказ Катаева. 

Татьяна Кравченко






«Огонек» № 3 (42)

Открывается номер стихотворением Щепкиной-Куперник. Заметьте, что Татьяна Львовна (ей как раз в январе 1924-го исполнилось 50 лет) – известная литературная дама, внучка актера Михаила Щепкина, поэтесса и драматург - отнюдь не «пролетарский писатель», тем не менее, от публикации в журнале для народа не отказалась. Потом, в тридцатые, она вплотную займется переводами и познакомит советских читателей с Шекспиром, Гюго, Ростаном, Мольером.
  
Рассказ Юрия Волина, растянувшийся с первой по седьмую полосы, вполне проходной, про предателей и приспособленцев. Но зато параллельно с ним на третьей полосе – фоторепортаж об Афганистане, на четвертой – фоторепортаж о Греции, на пятой – репортажи с фотографиями от собственных корреспондентов в Польше и Самарканде, на шестой – события во Франции, на седьмой – ядовитые фотозаметки о представителях дома Романовых за границей. Все очень конкретно и живописно, максимум информации, минимум словесной шелухи. Не соскучишься.

Кончается рассказ Волина – начинается рассказ Михаила Козакова (будущего отца знаменитого советского актера и режиссера Михаила Михайловича Козакова). Рассказ «внеклассовый», очень в традициях русской литературы – о «маленьких людях», и растянут он до предпоследней полосы. Параллельно с рассказом – «посмертная» автобиография скоропостижно скончавшегося писателя Александра Неверова, автора страшной книги «Ташкент – город хлебный» (страшной потому, что в ней голод и смерть начала двадцатых увидены глазами двенадцатилетнего мальчика. В советское время эта книга входила в школьную программу, правда, не как обязательное, а как дополнительное чтение).

Параллельно же с рассказом – фоторепортаж о Тибете и далай-ламе (большой и познавательный), о приходе электричества в деревню (мини-агитационный), о судопроизводстве в Америке (два фото и сравнение в нашу пользу).

Затем – культурная жизнь. Целый разворот отдан танцам – экспериментальный балет в Большом, фольклор (индейская танцовщица), кино-балет… Две последние полосы номера – о кинопроизводстве, причем слово «фильм» еще женского рода – «фильма», а «кино» - не среднего, как мы привыкли, а мужского. 

Татьяна Кравченко





«Огонек» № 4 (43)

Прежде всего, стоит обратить внимание на обложку: фотография Ленина и Троцкого.

Структура журнала та же, что в предыдущем номере – два «сквозных» рассказа в обрамлении фоторепортажей из международной и просто жизни. 

Владимир Ленский – это псевдоним, настоящее имя автора рассказа «Ее решение» - Владимир Яковлевич Абрамович. Литературная известность (впрочем, весьма умеренная) пришла к нему в 1910-е годы, и с Советской властью его отношения складывались непросто. В 1930-м Абрамович был арестован и сослан на Соловки, где и умер в 1932 году. 
 
В номере есть фотографии Марии Кюри и братьев Райт (точнее, одного из братьев и сестры), фотографии создателей «Юношеской правды» - одной из первых молодежных советских газет, есть рассказ об острове Врангеля (написанный с политической точки зрения).

Заметка о передовых методах работы на скотобойнях «Мясной городок» вызвала бы истерику у шведской девочки Греты и ее сторонников. Но в еще недавно голодной стране такие заметки смотрелись очень оптимистично и принимались читателями «на ура».
  
Примечателен очерк Геронского о спектакле Первой студии МХТ «Любовь книга золотая». Во-первых, один из героев очерка – еще не уехавший из СССР Михаил Чехов. Геронский называет его «первым актером революции» и вообще отдает должное и таланту, и вкладу Михаила Чехова в искусство.  Во-вторых, Геронский весьма скептически отзывается о новой постановке студии «Любовь книга золотая» («совершенно младенческая пьеса», «безделушка из галантных екатерининских времен», «никому не нужный спектакль»), - а ведь автор пьесы Алексей Николаевич Толстой, «красный граф», только-только вернувшийся на родину из эмиграции. Казалось бы, из идеологических соображений надо бы похвалить, поощрить… Но пьеса, кстати, действительно слабая.

Автору очерка Геннадию Исаевичу Янову-Геронскому было тогда 24 года (его год рождения 1900). В 25 лет он напишет биографию Христиана Раковского, но за это ему ничего не будет, в волну репрессий тридцатых годов он не попадет. 

А еще из статьи «Будда играет на экране» я, например, узнала, что рок-опера «Иисус Христос суперзвезда» - не первая попытка воплотить жизнь Иисуса на сцене. Оказывается, была немецкая постановочная фильма «Иисус Назареянин, Царь Иудейский», которую демонстрировали по всему миру (ну, разумеется, кроме советской России). 






Поделитесь публикацией!


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.
Наверх