ПОИСК ПО САЙТУ


Советский журнал «Огонек»



Советский журнал «Огонек» начал выходить в середине 1923 года. Его создателем и главным редактором был Михаил Ефимович Кольцов. Страна знала Кольцова как блестящего газетчика-фельетониста, он регулярно печатался в «Правде», писал на все темы – от геологоразведки и преимущества кремации умерших перед обычными захоронениями до борьбы с бюрократией и международной политики. Причем писал так, что его  фельетоны разбирались на цитаты, заучивались чуть не наизусть, - словом, Михаил Кольцов был человеком очень и очень знаменитым. О его личной судьбе и о том, какое место он занимал не только в истории журналистики, но и в истории СССР, мы еще поговорим, - по ходу дела, по мере чтения «Огонька».
  
Надо сказать, что журнал с названием «Огонек» существовал задолго до Кольцова и до 1917 года. Был он сначала еженедельным приложением к газете «Биржевые ведомости», а потом стал выходить как самостоятельное издание. В дореволюционном «Огоньке» половину печатной площади занимали иллюстрации, обязательно публиковался рассказ «про жизнь» (или роман «с продолжением»), и масса всяческих реклам и объявлений. «Родителем» журнала был владелец «Биржевых ведомостей» Станислав Максимилианович Проппер, человек с феноменальным издательским чутьем и сомнительной репутацией. Витте в своих мемуарах отзывался о Проппере презрительно: дескать, вечно шлялся по моим передним, когда я был министром финансов, выпрашивал казенные объявления, различные льготы и, наконец, выпросил у меня коммерции советника.

Свою издательскую деятельность в России австрийский подданный Проппер начал не только без денег, но и не зная русского языка. В 1880-м году он купил убыточное издание «Биржевые ведомости» по цене пары брюк, а в 1905 году очень выгодно продал уже очень успешную газету с 8-тысячным тиражом. К 1916 году Станислав Максимилианович - статский советник и кавалер ордена Станислава 2-й степени. Так что хозяин первого «Огонька» и как бы «предшественник» Кольцова – тоже человек неординарный, и тоже авантюрист еще тот. 

Хотя рождение журнала нынче отсчитывают «от Проппера», «Огонек», задуманный Михаилом Кольцовым в 1923 году, отнюдь не был реинкарнацией пропперовского «Огонька». Сам Кольцов, настаивая на названии, уверял, что это совершенно новый «общественно-политический литературно-художественный» журнал, для которого позаимствовали старое хорошее слово. 

Успех любого журнала (как любого СМИ) целиком зависит от того, насколько точно его издатель-создатель «просчитает» своего читателя. В начале 1920-х  в новорожденной Советской стране, где предполагалось создать новую общность – «советский народ» - остро не хватало многотиражного «журнала для народа», журнала для воспитания громадной полуграмотной рабочей массы, журнала для тех, кого как основного своего читателя ни один издатель в мире до сих пор не рассматривал. Как делать такой журнал, никто не знал, прецедента не было. И Михаил Кольцов начинает небывалый эксперимент. Впрочем, он ничем не рискует: в случае неудачи издание бы просто тихо «схлопнулось», во времена НЭПа издательства и издания появлялись и исчезали с такой же частотой и стремительностью, как в смутные-мутные 1990-е. Но Михаил Кольцов был гениальным главным редактором, и его «Огоньку» предстояла долгая и удивительная судьба. 

Я предполагаю выкладывать каждую неделю по номеру «Огонька» за 1924 год – точно так, как он выходил 96 лет назад, раз в неделю. Иногда (может быть, даже чаще, чем иногда) для иллюстрации и сравнения к «дежурному» номеру буду добавлять номера за другие годы. Такое «медленное чтение» позволит, как мне кажется, почувствовать атмосферу первых лет СССР, поможет понять, как и чем жила тогда страна и ее граждане. 

Заранее прошу прощения за качество сканов, поскольку журналы собраны в единую подшивку, и разобрать их на отдельные экземпляры нельзя.


Татьяна Кравченко


Огонек» №1 (40) и №2 (41)

Сразу бросается в глаза абсолютно беспорядочная верстка журнала. Нет ни рубрик, ни даже четких границ – где кончается одна статья и начинается другая. Очень много фотографий, но они не иллюстрируют текст, а существуют как бы сами по себе. Текст – отдельно, картинки – отдельно. Первая мысль – как же Кольцов, опытный газетчик, допустил такое безобразие? Вторая – именно потому, что он опытный газетчик, в этом «безобразии» стоит поискать и смысл, и целесообразность. 

И они находятся, если вспомнить, для кого издавался журнал. Те, кто не умеет читать, смотрят фотографии. Те, кто читает плохо и не может в один присест одолеть большой кусок печатного текста, получают возможность передохнуть и прочитать длинный рассказ в три-четыре приема, при этом не откладывая журнал и развлекая себя картинками.

В журнале есть все – от международной политики (поданной совсем не занудно) до очерков о работе Госселькожа» и «Шелко-треста», есть новости науки, кино, искусства, литературы, путешествия и происшествия… Но сейчас мне хотелось бы обратить внимание на рассказы Валентина Катаева «Человек с узлом» и Александра Балагина «Кандалы». 

Только-только закончилась гражданская война. А до нее была Первая мировая, и многие прошли через ее фронты. За последние годы люди всего навидались, и цена человеческой жизни в разоренной, перевернутой стране – даже не копейка, ничего жизнь не стоит, даже своя, не говоря уже о чужой. И главная задача, стоящая перед теми, кто строит новое общество – вернуть утраченное, снова очеловечить тех, кого жизнь на бесконечной войне превратила из людей в бездумные автоматы. И эту задачу успешно решает издатель «Огонька», публикуя рассказы, доводящие до читателя простую забытую истину: другой – такой же человек, как и ты, он так же чувствует, и ему тоже больно. О порыве сочувствия, которому надо и стоит поддаваться - рассказ Балагина. Об осознании непоправимости сделанного, осознании ужаса убийства – рассказ Катаева. 

Татьяна Кравченко






«Огонек» № 3 (42)

Открывается номер стихотворением Щепкиной-Куперник. Заметьте, что Татьяна Львовна (ей как раз в январе 1924-го исполнилось 50 лет) – известная литературная дама, внучка актера Михаила Щепкина, поэтесса и драматург - отнюдь не «пролетарский писатель», тем не менее, от публикации в журнале для народа не отказалась. Потом, в тридцатые, она вплотную займется переводами и познакомит советских читателей с Шекспиром, Гюго, Ростаном, Мольером.
  
Рассказ Юрия Волина, растянувшийся с первой по седьмую полосы, вполне проходной, про предателей и приспособленцев. Но зато параллельно с ним на третьей полосе – фоторепортаж об Афганистане, на четвертой – фоторепортаж о Греции, на пятой – репортажи с фотографиями от собственных корреспондентов в Польше и Самарканде, на шестой – события во Франции, на седьмой – ядовитые фотозаметки о представителях дома Романовых за границей. Все очень конкретно и живописно, максимум информации, минимум словесной шелухи. Не соскучишься.

Кончается рассказ Волина – начинается рассказ Михаила Козакова (будущего отца знаменитого советского актера и режиссера Михаила Михайловича Козакова). Рассказ «внеклассовый», очень в традициях русской литературы – о «маленьких людях», и растянут он до предпоследней полосы. Параллельно с рассказом – «посмертная» автобиография скоропостижно скончавшегося писателя Александра Неверова, автора страшной книги «Ташкент – город хлебный» (страшной потому, что в ней голод и смерть начала двадцатых увидены глазами двенадцатилетнего мальчика. В советское время эта книга входила в школьную программу, правда, не как обязательное, а как дополнительное чтение).

Параллельно же с рассказом – фоторепортаж о Тибете и далай-ламе (большой и познавательный), о приходе электричества в деревню (мини-агитационный), о судопроизводстве в Америке (два фото и сравнение в нашу пользу).

Затем – культурная жизнь. Целый разворот отдан танцам – экспериментальный балет в Большом, фольклор (индейская танцовщица), кино-балет… Две последние полосы номера – о кинопроизводстве, причем слово «фильм» еще женского рода – «фильма», а «кино» - не среднего, как мы привыкли, а мужского. 

Татьяна Кравченко





«Огонек» № 4 (43)

Прежде всего, стоит обратить внимание на обложку: фотография Ленина и Троцкого.

Структура журнала та же, что в предыдущем номере – два «сквозных» рассказа в обрамлении фоторепортажей из международной и просто жизни. 

Владимир Ленский – это псевдоним, настоящее имя автора рассказа «Ее решение» - Владимир Яковлевич Абрамович. Литературная известность (впрочем, весьма умеренная) пришла к нему в 1910-е годы, и с Советской властью его отношения складывались непросто. В 1930-м Абрамович был арестован и сослан на Соловки, где и умер в 1932 году. 
 
В номере есть фотографии Марии Кюри и братьев Райт (точнее, одного из братьев и сестры), фотографии создателей «Юношеской правды» - одной из первых молодежных советских газет, есть рассказ об острове Врангеля (написанный с политической точки зрения).

Заметка о передовых методах работы на скотобойнях «Мясной городок» вызвала бы истерику у шведской девочки Греты и ее сторонников. Но в еще недавно голодной стране такие заметки смотрелись очень оптимистично и принимались читателями «на ура».
  
Примечателен очерк Геронского о спектакле Первой студии МХТ «Любовь книга золотая». Во-первых, один из героев очерка – еще не уехавший из СССР Михаил Чехов. Геронский называет его «первым актером революции» и вообще отдает должное и таланту, и вкладу Михаила Чехова в искусство.  Во-вторых, Геронский весьма скептически отзывается о новой постановке студии «Любовь книга золотая» («совершенно младенческая пьеса», «безделушка из галантных екатерининских времен», «никому не нужный спектакль»), - а ведь автор пьесы Алексей Николаевич Толстой, «красный граф», только-только вернувшийся на родину из эмиграции. Казалось бы, из идеологических соображений надо бы похвалить, поощрить… Но пьеса, кстати, действительно слабая.

Автору очерка Геннадию Исаевичу Янову-Геронскому было тогда 24 года (его год рождения 1900). В 25 лет он напишет биографию Христиана Раковского, но за это ему ничего не будет, в волну репрессий тридцатых годов он не попадет. 

А еще из статьи «Будда играет на экране» я, например, узнала, что рок-опера «Иисус Христос суперзвезда» - не первая попытка воплотить жизнь Иисуса на сцене. Оказывается, была немецкая постановочная фильма «Иисус Назареянин, Царь Иудейский», которую демонстрировали по всему миру (ну, разумеется, кроме советской России). 

Татьяна Кравченко







«Огонек» №5 (44)

На той неделе, что готовился номер, произошло очень важное и очень печальное событие – умер Ленин.  Он умер 21 января, в понедельник, а журнал вышел 27-го, в воскресенье, - казалось бы, времени для переверстки номера было достаточно?  Тем не менее, материалы на смерть Ленина занимают примерно треть номера, остальное – то, что было подготовлено заранее (на журналистском языке это называется «загон»). В «загонных» материалах вы не найдете злободневности, они должны быть познавательно-занимательны и сохранять актуальность в течение довольно длительного времени. Статья Шляпникова о причинах разгона Учредительного собрания, интересные факты об особенностях трудового воспитания в американских школах, необычайно суровая зима в Германии, очерк о Новой Земле и история кино – подобные темы вполне себе  «не тухнут» месяц-другой, а то и больше. Однако такое наполнение первого траурного номера наталкивает на некоторые выводы, а именно: штат редакции «Огонька» был очень невелик. Возможно, вся редакция в начале 1924 года вообще состояла из одного человека – Михаила Кольцова. Который, кстати, сидел за рулем грузовика, на котором тело Ленина перевозили из Горок в Москву. И он просто не мог разорваться и обеспечить траурными материалами весь номер, поэтому пришлось воспользоваться «загоном». 

Мое внимание привлекла заметка о газетном магнате Хёрсте и его медиаимперии. Влияние Хёрста на политическую жизнь (и просто на  жизнь) тогдашней Америки колоссально, -  кстати, именно Хёрст стал прототипом героя знаменитого фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн».

Так вот, эта заметочка в «Огоньке» отлично объясняет, каким должно быть печатное слово, чтобы поворачивать умы граждан в нужную сторону. «Херст – это то, что у нас называлось желтая печать. Желтая печать приспосабливается под обывателя, объясняет ему самым простым и доступным языком труднейшие вещи, наравне с пропагандой новой войны или срыва забастовки, заботится о вкусном приготовлении компота или постройке дешевых танцевальных зал». 

Но… ведь такое же определение можно подвести и под «Огонек», а вместо Хёрста подставить фамилию Кольцова?

Татьяна Кравченко






«Огонек» №6 (45)

Вот это по-настоящему траурный «ленинский» номер. Большая часть номера – фоторепортаж: похороны, постройка мавзолея, врачи, лечившие Ленина, фотография одного из последних заседаний Совнаркома, на котором присутствовал Ленин. Тексты: репортаж с похорон Бориса Волина, воспоминания Николая Семашко, Максим Горький о Ленине. Любопытное сообщение делегата съезда тов.Катыева «Новое о Ленине – Ленин в Шушенской ссылке» на 12-й полосе: «Семья А.Д.Зиранова, в квартире которых проживал В.И.Ленин, имеет в настоящее время определенно кулацкую ориентацию и вследствие этого недолюбливает коммунистов. Особенно отличается старуха-мать. Но, несмотря на это, старая фотография Ленина все же висит у нее в самом углу, увешанная полотенцами. На вопросы, почему она так ценит эту фотографию Ленина и самого его, недолюбливая в то же время коммунистов, она отвечает, что Владимир Ильич – «святой человек, каких теперь нет».

Для сравнения привожу номер «Огонька» 1925 года на годовщину смерти Ленина. Этот номер открывает большой, на целую полосу, очерк-воспоминание Сталина «Первая встреча с Лениным», фотография Сталина и его факсимиле. И больше нет ни одной «авторской» статьи, хотя ленинской теме отведено две трети номера. Мы можем почитать рассказы рабочих о Ленине, биографические материалы, посмотреть его гимназические фотографии, «редкий снимок Н.Крупской».

Заметьте – это 1925 год, и совсем еще непонятно, кто же после Ленина встанет у руля СССР. Все-таки удивительное политическое чутье было у Михаила Ефимовича Кольцова.

Татьяна Кравченко







«Огонек» №7 (46)

Блестяще подобранные материалы на любой вкус – весь мир в одном журнале.

На обложке – портрет Алексея Рыкова, главы Советского правительства. На 14-й полосе -остроумные «комиксы», наглядно иллюстрирующие экономический доклад Льва Каменева на недавно прошедшем Всесоюзном съезде Советов. Много внимания уделено памяти В.И.Ленина, - в основном это фоторепортажи. Международная панорама - гражданская война в Мексике, английское правительство, забастовки в Мельбурне, фальшивые купюры-агитки в Германии… 

Происшествия – то, что всегда читают с неослабным интересом: крушение большого пассажирского парохода «Левиафан», взрыв дирижабля «Диксмюден», наводнение в Париже, ураган в Крыму.

Спорт – на этот раз лыжники, лыжный переход Архангельск-Москва. 

Испытание новой машины. 

Весьма ироничный очерк М.Лисовского, посвященный пятилетию «Севпечати».

Отечественная художественная проза на этот раз представлена рассказами Всеволода Иванова (будущего автора пока еще не написанного «Бронепоезда14-69»), Александра Грина (уже написавшего «Алые паруса»), и очерком Ильи Эренбурга «Родина Хулио Хуренито» о Гуанахуате и Диего Ривере (роман «Хулио Хуренито» знают и ценят в Европе, и Эренбург считается писателем с мировым именем). Но я бы обратила особое внимание на рассказ Грина «Безногий» - очень страшный и очень жестокий, пронзительный. Рассказ все о том же: о преодолении последствий гражданской войны.  О жалости и сострадании. О том, что у другого боль столь же остра, как и у тебя. О том, что калеки, выброшенные из жизни, такие же люди, как и те, кто пробегает мимо, их не замечая или брезгливо отворачиваясь, и что никогда не знаешь, что будет с тобой завтра…

Татьяна Кравченко




«Огонек» №8 (47)

2 февраля 1924 года СССР признала Великобритания, 8-го - Италия. Поэтому на обложке – фото Литвинова, читающего итальянскую ноту, а английская тема проходит через весь номер: целый разворот отдан фотографиям членов английского правительства, имеются фото поверенного в делах в СССР Роберта Ходжсона, члена рабочей партии О’Грэди, замминистра иностранных дел Артура Понсоби и даже короля Георга V в карете,- правда, с весьма язвительными комментариями. 

На первой полосе – фото со Съезда Советов и «американское» стихотворение Маяковского (Михаил Кольцов с Маяковским дружил и, возможно, получил это стихотворение в номер «по дружбе» - вряд ли в «Огоньке» 1924 года были высокие гонорары). 

Очень много места отдано ленинской теме – фоторепортажи из разных городов страны в день похорон В.И.Ленина.

Портреты членов Совнаркома и советских политиков: Рудзутак, Дзержинский, Христиан Раковский. Страна должна знать их в лицо.
Немножко «пнули» Америку: фото сенатора Хайрама Джонсона за вечерней дойкой любимой коровы, «антивоенный» некролог Вудро Вильсону.

Как всегда, два «сквозных» - через весь номер – рассказа: Ильи Эренбурга и Конрада Берковичи. Оба автора у читающей публики того времени, что называется, «на слуху»: Эренбург уже прославился в Европе благодаря «Хулио Хуренито», Берковичи (в «Огоньке» фамилию перевели как Берковици) – американский писатель и сценарист, его как раз сейчас переводят на русский, сборник выйдет в 1925 году. Оба рассказа отнюдь не «великая проза», весьма проходные, зато темы самые «народные»: роковая женщина и потерянное дитя. Кстати, именно такие сюжеты тиражировались в «мыльных операх» 1990-х.

Катастрофы и происшествия: опять парижское наводнение, землетрясение в Японии.

Отличный разворот, посвященный искусству: немецкий экспрессионизм в кино, фоторассказ о работе театрального художника Исаака Рабиновича. Все еще не можем определиться с отношением к Алексею Толстому: с одной стороны, опять обзываем «развесистой клюквой» его пьесу «Любовь книга золотая», с другой – снимаем по его роману фильм «Аэлита», над которым и трудится Рабинович. Вероятно, потому, что Алексей Толстой как раз сейчас определяется сам с собой: решает, эмигрант он или советский писатель. 

Татьяна Кравченко




«Огонек» №9 (48)

Опять очень много «ленинских» материалов. Интересная фотография первого Мавзолея в процессе достройки. На 2-3 полосе казенно написанная и довольно невнятная заметка «О Я.М.Свердлове», хотя до пятой годовщины со дня смерти Свердлова (16 марта) остается еще почти месяц.

Стихотворение о Ленине Алексея Крученых, идеолога русского футуризма, автора знаменитого стиха «Дыр бул щил обещур…», - сам Крученых этот стих о Ленине называет «плакатом».

Между прочим, среди авторов номера есть еще один футурист, Николай Асеев. Но здесь он выступает не как поэт, а как очеркист: «1 минута 45 секунд» - рассказ о жизни московского ипподрома в советское время, и никакого футуризма. 

Художественная проза – чудесные рассказы Михаила Пришвина и очень слабый, но политически своевременный  рассказ Федора Благова «Таперша», направленный против нэпманов.

Уже знакомый читателям по предыдущим «Огонькам» Геннадий Исаевич Геронский рецензирует постановку Мейерхольда «Лес». Это не только рецензия, но и краткий (и апологетический) очерк всего творчества Мейерхольда.
 
Международная жизнь – на этот раз Италия (в связи с ее признанием СССР) и революция в Мексике. 

Экзотика – жизнь Востока: Бухара, Самарканд и немного Турции.

Историческое исследование: разбор и разоблачение легенды о подвиге Ивана Сусанина.

Спортивная страница  – помимо ипподрома, еще и шахматы: приезд в Москву знаменитого Эмануэля Ласкера  и фотография, сделанная на шахматном турнире.  

Татьяна Кравченко





«Огонек» №10 (49)


Передовая статья номера посвящена шестилетней годовщине образования РККА. На фотографиях – главные «виновники торжества»: Троцкий и Каменев (не Лев Борисович, а Сергей Сергеевич) среди красноармейцев, портретные фото Каменева С.С. и Буденного С.М.

Очерк Г.Граева «День Рыкова» - это подробный отчет о работе и отдыхе главы Советского правительства (Алексей Иванович Рыков - председатель  Совета Народных Комиссаров и председатель ВСНХ СССР). Что интересно: в этом номере «Огонька» фотографии уже не самодостаточны, не «параллельны» тесту, а, как и в современных СМИ, служат иллюстрациями. (Правда, фоторепортаж о РККА все-таки чуть-чуть «залез» на страничку Рыкова). 

Продолжаются материалы «памяти Ленина»: текст и фотографии, причем и здесь фотографии тоже иллюстрируют текст. Но в «ленинский» материал вклинивается, казалось бы, ни к селу ни к городу фотография  дачи в Сухуми, где лечится Троцкий. Сам Троцкий как возможный герой очерка для Михаила Кольцова, наверное, недоступен, но присутствие его в «высшем эшелоне власти» вполне обозначено.  

Рассказ Г.Рыклина «Поручик Клышко» - нечто вроде «Штирлица» 1920-х годов. По художественным достоинствам этот рассказ даже превосходит прозу Юлиана Семенова, потому что намного короче. 

Международная жизнь – на этот раз Италия, много Польши и чуть-чуть Америки (очерк Г.Геронского, совсем не искусствоведческий).
Больной «еврейский вопрос» - вынужденное переселение евреев из Польши - фоторепортаж и немного текста «подвалом» на 14-й полосе. Причем на той же полосе вверху – начало юморески о «собачьей жизни и смерти» пса Катона: очевидно, материалы разместили по контрасту. 

Юмореска растянута аж на три полосы, и там же мы находим фоторепортажи со съемок фильмы «Сага о Нибелунгах» и со спектаклей первого Московского театра для детей, - то есть на последних полосах, как и в предыдущих номерах «Огонька», картинка и текст живут каждый своей жизнью. 

Татьяна Кравченко




«Огонек» №11 (50)

Тема номера – Международный женский день. Передовая статья Клары Цеткин – вот интересно, как бы оценили ее нынешние феминистки?  Много фотографий женщин-активисток, молодых и не очень, а в конце номера – фото «красной» свадьбы.
Продолжаются «ленинские дни»: лицо Ленина, кабинет Ленина

Но особое внимание стоит обратить на воспоминания Яна Фабрициуса (8-9 полосы) о Кронштадском мятеже и о роли делегатов Х съезда Советов в его подавлении. Михаил Кольцов, кстати, тоже принимал в этом участие как журналист, его очерк «Утро Кронштадта» опубликован по горячим следам в газете «Красный Кронштадт». Газету верстали «…в морозной мгле, при свечке, колеблемой ледяным вихрем, в ораниенбаумском домишке без крыши, сорванной снарядом, под гром десятидюймовых чудовищ… чтобы через два часа выбросить с первыми ротами в захваченную крепость». Был ли Кольцов делегатом Х съезда? По воспоминаниям его родственников, вроде как был, но воспоминания – не документ.

Заметьте, на развороте – групповая фотография, в центе которой Троцкий и Ленин, и имена двух вождей сопрягаются. А на следующей полосе – фотографии дачи в Сухуми, где в настоящий момент живет Лев Давидович.

Татьяна Кравченко





«Огонек» №12 (51)


Темы номера – пятилетняя годовщина Коминтерна и 7 лет Февральской революции. На обложке – портрет «бессменного председателя Исполкома Коминтерна Григория Ефимовича Зиновьева», то есть «Огонек» продолжает популяризацию советских политических деятелей.

Очерк М.Тарловкого «В доме Коминтерна» выдержан в характерном для газетных материалов того времени стиле и так напоминает стиль фельетонов самого Михаила Кольцова, что рискну предположить – главный редактор круто прошелся по этому материалу своим пером. Что же до содержания - на фоне «товарищей из-за рубежа» ярко и комплиментарно выписаны фигуры Бухарина и Радека. Напомню, что Бухарин в первой половине 1920-х – как бы начальник Михаила Кольцова (Кольцов печатается в «Правде», где Бухарин – главный редактор) и конкурент (издатель журнала «Прожектор», тоже претендующего на звание «народного журнала»).

Очерк Ил.Полтавского, в котором разобран по косточкам дневник Николая II, сегодня читается как актуальный материал. Весьма точное лингвистическое наблюдение – характерные грамматические ошибки в дневнике доказывают, что русский язык для «хозяина земли русской» был совсем не родным.  

Опять-таки с точки зрения сегодняшнего дня, когда в Киеве известно как относятся к памятникам Ленину, да и вообще к советским памятникам, стоит обратить внимание на стихотворение Маяковского на первой полосе.

Рассказ Ан.Чарова «Старуха» типичен для 1920-х и по стилю, и по содержанию. Гражданская война и революция прошли сквозь семьи, разодрав в кровь родственные связи: жена и муж («Любовь Яровая» К.Тренева), отец и сын (у Федина, у Серафимовича). У Ан.Чарова это – мать и сын. Кстати, Ан. Чаров (т.е. Анчар, отсылка к Пушкину) – явный псевдоним, но кто за ним скрывается, мне выяснить не удалось.

Татьяна Кравченко






Кстати, все актуальные публикации Клуба КЛИО теперь в WhatsApp и Telegram

подписывайтесь и будете в курсе. 



Поделитесь публикацией!


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.
Наверх